37. Вахши ибн Харб

Вахши ибн Харб

"Он убил лучших людей после Мухаммада… Но он также убил и худших людей".

Из высказываний историков

Кто же этот человек, который нанёс кровавую рану в сердце Посланника Аллаха, убив его дядю Хамзу ибн Абдель Мутталиба в битве при Ухуде?

Кто же он, кто впоследствии излечил сердца мусульман, убив лжепророка Мусайлиму в день аль-Йамамы?

Этим человеком был Вахши ибн Харб аль-Хабаши, получивший прозвище Абу Дасама. Его история драматична, кровава и печальна.

Приготовься же, о читатель, выслушать её так, как он сам рассказывает драму своей жизни. Итак, слово самому Вахши:

“В детстве я был рабом одного из вождей курайшитов по имени Джубайр ибн Мутым. В битве при Бадре его дядя Туайма пал от руки Хамзы ибн Абдель Мутталиба.

Мой хозяин крайне тяжело переживал эту утрату, а затем поклялся своими божествами ал-Лат и аль-Уззой отомстить за смерть дяди, покончив с его убийцей, чего бы это ни стоило. После этого он стал выжидать удобного случая, чтобы убить Хамзу”.

Вахши ибн Харб далее рассказывал: “Вскоре после этого курайшиты решили выступить в поход к Ухуду, чтобы покончить с Мухаммадом ибн Абдуллой и отомстить за своё поражение при Бадре.

Курайшиты собрали свои собственные войска, а также привлекли силы союзников, тщательно всё подготовили и назначили Абу Суфьяна ибн Харба командующим армии.

Абу Суфьян счёл необходимым включить в состав выступающих в поход войск отряд знатных курайшиток, которые потеряли в битве при Бадре своих отцов, сыновей, братьев или кого-нибудь из родственников.

Задача этих женщин состояла в том, чтобы вдохновлять войска в бою и не допускать бегства мужчин.

Женское подразделение возглавляла жена Абу Суфьяна Хинд Бинт Утаба, отец, дядя и брат которой были убиты в битве при Бадре...

Перед самым выступлением армии в поход Джубайр ибн Мутым обратился ко мне и спросил:

— Не хотелось бы тебе, о Абу Дасама, избавиться от рабства?

— А кто это может сделать? — спросил я.

— Я могу это сделать, — сказал Джубайр.

— Каким образом? — спросил я.

Он ответил:

— Если ты убьёшь Хамзу ибн Абдель Мутталиба, дядю Мухаммада, отомстив тем самым за смерть моего дяди Туаймы ибн Ади, убитого им, то ты свободен.

— А кто даст мне гарантию того, что это действительно так? — спросил я. — Да кто угодно! Могу засвидетельствовать это перед всеми публично, — ответил он.

— Я готов, и я сделаю это, — заявил я”.

Далее Вахши продолжал: “Я был эфиопом по происхождению и был обучен искусному метанию ножей без промаха. Взяв своё копьё, я отправился в поход со всей армией.

Я находился в арьергарде рядом с женщинами и страстно стремился в бой... Всякий раз, когда я проходил мимо жены Абу Суфьяна Хинд, или же она, пройдя мимо меня, замечала сияющее на солнце копьё в моей руке, то восклицала:

— О Абу Дасама! Избавь наши сердца от неукротимой ярости к Мухаммаду и его двоюродному брату…

Когда мы достигли Ухуда, и две армии сошлись в яростном бою, я бросился искать Хамзу ибн Абдель Мутталиба, которого я знал раньше.

Однако Хамза не собирался ни от кого скрываться, поскольку на его голове было укреплено страусиное перо, чтобы его видели его соратники.

Этот обычай был принят у храбрых и отважных воинов среди арабов.

Очень скоро я заметил Хамзу, который, подобно могучему верблюду пепельной масти, отважно сражался в самой гуще схватки.

Он буквально разрубал своим мечом солдат противника на части, и никто не мог устоять или противостоять этому чудовищному напору.

Когда я готовился напасть на него и поджидал, прячась за деревом или камнем, пока Хамза приблизится ко мне, я увидел, как к нему подскакал курайшитский воин по имени Сибаа ибн Абдель Узза с криком:

— Выходи на поединок, о Хамза! Выходи на поединок со мной. Хамза принял вызов и крикнул:

— Давай, подходи ко мне, о сын язычницы! Давай ко мне! Хамза бросился на него и первым нанёс удар мечом. Сибаа замертво рухнул на землю перед Хамзой, обливаясь кровью...

В этот момент я занял удобную позицию по отношению к Хамзе и начал прицеливаться копьём, ожидая выгодного момента.

Наконец я метнул своё копьё, которое попало Хамзе в нижнюю часть живота и вышло между ног. Он тяжело сделал пару шагов в направлении меня, а затем рухнул на землю.

Копьё наполовину торчало из его тела. Убедившись, что он мёртв, я подошёл к нему и выдернул копьё. Затем я вернулся в палатку и уселся там. Больше мне никто не был нужен, так как я убил Хамзу ради своего освобождения…”

Далее Вашхи продолжал: “Сражение постепенно усиливалось и, хотя шло с переменным успехом, кольцо в окружении вокруг Мухаммада становилось всё теснее, а убитых всё больше.

В это время группа женщин под предводительством Хинд Бинт Утабы подошла к убитым мусульманам, и они начали творить над нами всяческие надругательства.

Сама Хинд и другие вспарывали им животы, выкалывали глаза, вырезали носы и отсекали уши. Затем Хинд сделала из носов и ушей ожерелье и серьги, повесив их на себя.

Свои же серьги и ожерелье она бросила мне со словами:

— Это тебе, о Абу Дасама... Возьми их себе и сохрани, так как это ценные вещи.

Когда битва при Ухуде завершилась, я вместе с армией вернулся в Мекку. Джубайр ибн Мутым выполнил данное мне обещание и сбросил с меня ярмо рабства. Я стал свободным человеком...”

Вахши далее рассказывал: “Однако призыв Мухаммада и его религия крепли день ото дня. С каждым днём мусульман становилось всё больше.

По мере того, как религия Мухаммада становилась всё более популярной среди людей, я впадал всё в большую тоску, и в моей душе рос страх, постепенно захватив её целиком.

В таком состоянии я и продолжал пребывать, пока в Мекку не вступил Мухаммад во главе огромной освободительной армии.

Тогда мне пришлось бежать в Таиф, чтобы найти там убежище. Однако в скором времени и население Таифа начало склоняться к Исламу.

Они выбрали делегацию, которая должна была встретиться с Мухаммадом и объявить ему об их переходе в исламскую веру.

Тут уже всё начало валиться у меня из рук, и земля для меня стала очень узкой, несмотря на её обширность, а многие дороги оказались для меня закрытыми.

Я сказал себе: “Отправлюсь-ка я в аш-Шам, Йемен или ещё в какую-нибудь страну”. И вот, когда я пребывал в таком крайнем смятении, надо мною смилостивился один мудрый человек, сказав мне:

— Горе тебе, о Вахши! Клянусь Аллахом, но Мухаммад никого не убивает из тех, кто принял его религию и произнёс свидетельство Божественной Истины: “Нет божества кроме Аллаха, и Мухаммад — Посланник Аллаха”.

Едва услышав от него эти слова, я тут же собрался и направился в Йасриб, стремясь встретиться с Мухаммадом. Прибыв туда, я начал расспрашивать людей о нём, пока не узнал, что он находится в мечети.

Тихо и осторожно подойдя к нему, я остановился над его головой, так он стоял коленопреклоненным, и сказал:

— Свидетельствую, что нет божества, кроме Аллаха, и Мухаммад — Его раб и Посланник Его.

Услышав две формулу шахады, Пророк поднял на меня свой взор, и, узнав меня, воскликнул:

— О Вахши, это ты?

— Да, о Посланник Аллаха, — ответил я.

— Садись и расскажи мне, как ты убил Хамзу, — повелел Пророк. Сев рядом с ним, я всё ему рассказал.

Когда я закончил своё повествование, Пророк, отвернувшись от меня, сказал:

— Горе тебе, о Вахши! Прочь с глаз моих, чтобы я тебя больше не видел с этого дня... С того самого дня я всячески старался не попадаться на глаза Пророку.

Если на собрании, например, люди садились перед ним, то я выбирал место сзади него. Всё так и продолжалось до тех пор, пока Посланник Аллаха не отправился к своему Владыке”.

Далее Вахши продолжал: “Несмотря на то, что я знал, что принятие Ислама списывает все грехи, совершённые ранее, я продолжал ощущать великую тяжесть содеянного мною и огромный ущерб, нанесённый этим Исламу и всем мусульманам.

Я очень стремился воспользоваться подходящей возможностью, чтобы искупить совершённое преступление”.

Далее Вашхи рассказывал: “Когда Посланник Аллаха скончался, халифатство перешло к его сподвижнику Абу Бакру. В это же время племя Бану Ханифа под предводительством лжепророка Мусайлимы отказалось от Ислама и впало в ересь.

Халиф Посланника Аллаха снарядил армию для войны с Мусайлимой, чтобы возвратить его племя Бану Ханифа в лоно религии Аллаха. Тут я сказал себе: “Клянусь Аллахом, о Вахши, это твой шанс, и ты должен его использовать. Ни в коем случае не упускай его из рук”.

Я выступил в поход вместе с войсками мусульман, взяв своё копьё, которым я убил главного мусульманского мученика Хамзу ибн Абдель Мутталиба.

Кроме того, я поклялся самому себе, что либо убью Мусайлиму, либо удостоюсь чести пасть смертью шахида.

Когда мусульмане атаковали Мусайлиму и его армию в Акраба, он вместе со своими приверженцами пытался найти убежище на участке, огороженном стеной [хадика — араб. “сад”, “парк”; это место впоследствии стали называть “садом смерти” — Ред.], и завязалась яростная схватка с врагами Аллаха, я начал искать самого Мусайлиму.

Я увидел его стоящим с мечом в руке, в то время как один из ансаров, подобно мне, наблюдал за ним. Очевидно, обоим нам хотелось убить его...

Заняв выгодную позицию, я прицелился копьём и, приноровившись, метнул его. Копьё попало в цель...

В тот же самый момент, когда я метнул в Мусайлиму своё копьё, человек из ансаров подскочил к нему и нанёс удар мечом...

Одному Господу известно, кто из нас двоих убил его. Если это сделал я, то значит, что я убил лучшего человека после Мухаммада... и худшего из людей также...”