31. Абу Суфьян ибн аль-Харис

Абу Суфьян ибн аль-Харис

"Абу Суфьян ибн аль-Харис – предводитель молодёжи в Раю".

Мухаммад, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует

Редко бывает, когда двух людей настолько тесно связывают узы дружбы и прочной взаимной привязанности, как это было у Мухаммада ибн Абдуллы, да благословит его Аллах и приветствует, и Абу Суфьяна ибн аль-Хариса.

Абу Суфьян был сверстником Посланника Аллаха, так как они родились примерно в одно время и росли в одной семье.

Он был двоюродным братом Пророка, а его отец аль-Харис и отец Посланника Аллаха Абдулла были братьями из рода аль-Мутталиба.

Кроме этого, Абу Суфьян был также молочным братом Пророка, так как их в младенчестве вскормила одна женщина по имени Халима из племени Саад.

Абу Суфьян был ещё и очень близким другом Посланника Аллаха до того, как тот стал выполнять свою пророческую миссию. К тому же они были очень похожи друг на друга.

Довелось ли тебе, о мой читатель, когда-нибудь слышать о таком ближайшем родстве и теснейшей привязанности, которые существовали между Мухаммадом ибн Абдуллой и Абу Суфьяном ибн аль-Харисом?

Исходя из таких предпосылок, может показаться, что Абу Суфьян должен был самым первым из всех людей ответить положительно на призыв Посланника Аллаха и стать его активнейшим последователем.

Однако в реальности дело обернулось вовсе не так, как это можно было ожидать.

Стоило только Посланнику Аллаха обратиться к своим соотечественникам со словами священного призыва, как в душе Абу Суфьяна вспыхнуло пламя ненависти и зависти к Посланнику Аллаха, дружба перешла во вражду, узы родства были разорваны, а былое братство превратилось в соперничество и противоборство.

В то время, когда Посланнику Аллаха снизошло повеление его Владыки, Абу Суфьян ибн аль-Харис был одним из известнейших рыцарей курайшитов и одним из лучших поэтов этого племени.

Весь свой талант, пыл и искусство Абу Суфьян поставил на службу делу борьбы против Посланника и его призыва.

Всеми силами он стремился ликвидировать Ислам и уничтожить мусульман. Абу Суфьян был душой и вдохновителем любой враждебной вылазки курайшитов против Пророка, лично делая большой вклад в любое зло, причиняемое мусульманам.

Абу Суфьян сочинял стихи по вдохновению Шайтана, высмеивая Посланника Аллаха и делая в его адрес грязные и порочащие высказывания.

Почти двадцать лет продолжалась сильнейшая неприязнь Абу Суфьяна к Пророку, и за это время он использовал все известные козни и происки в своей борьбе с Посланником Аллаха.

Не было такого вреда или ущерба, который бы не причинил Абу Суфьян мусульманам, полностью неся ответственность за этот грех.

Незадолго до покорения Мекки Абу Суфьяну было суждено принять исламскую веру.

Его переходу в Ислам сопутствовала интересная история, которая приводится в книгах жизнеописания Пророка и пересказывается в различных исторических трудах.

Предоставим же возможность самому Абу Суфьяну рассказать историю его перехода в Ислам... Его личное восприятие является более глубоким, а описание всех событий — более точное и правдивое.

Абу Суфьян рассказывал: “Когда Ислам окреп, обрёл силу и величие, и всюду начали распространяться слухи о выступлении Посланника Аллаха с целью покорения Мекки, земля стала тесной для меня при всей её обширности.

Я спросил самого себя: “Куда же мне идти? Кого взять себе в попутчики? С кем же быть мне теперь?” Я сказал жене и детям: “Приготовьтесь к отъезду из Мекки, так как скоро здесь будет Мухаммад. Я, несомненно, буду убит, если попаду в руки мусульман”.

В ответ на это они сказали мне:

— А не пора ли тебе понять, что арабы и иные народы начали повиноваться Мухаммаду, приняв его религию, а ты продолжаешь упорствовать в своей враждебности к нему, хотя был в своё время его лучшим другом и помощником?

Они продолжали склонять меня к религии Мухаммада и убеждать принять её, пока Аллах не открыл мою душу Исламу.

Я тут же поднялся и сказал своему слуге Мазкуру: “Немедленно приготовь нам верблюдиц и коня!”

С собой я взял своего сына Джаафара, и мы во весь опор поскакали в аль-Абву, которая находится между Меккой и Мединой. Мне сообщили, что там остановился Мухаммад.

Подъехав к аль-Абве, я переоделся, чтобы меня не узнали и не убили прежде, чем я встречусь с Пророком и объявлю перед ним о своём переходе в Ислам.

Остаток пути я проделал пешком, примерно одну милю, а войска мусульман организованно отряд за отрядом выдвигались в направлении Мекки.

Я старался держаться от них подальше, опасаясь, что кто-нибудь из сподвижников Мухаммада узнает меня”.

Далее Абу Суфьян рассказывал: “И вот, когда я шёл по дороге, мне встретилась процессия с Посланником Аллаха. Направившись в его сторону, я остановился перед ним и открыл лицо.

Когда его взгляд упал на меня, и он узнал, кто перед ним, то тотчас же отвернулся в сторону. Я опять встал перед ним, но Пророк снова отвернулся. Я вновь и вновь вставал перед ним, но он всякий раз отворачивался от меня”.

Абу Суфьян рассказывал: “Встретившись с Пророком, я нисколько не сомневался, что Посланник Аллаха обрадуется моему переходу в Ислам, а с ним обрадуются и его сподвижники.

Однако когда мусульмане увидели, что Посланник Аллаха отворачивается от меня, то сурово нахмурились, и все также отвернулись.

Когда меня увидел Абу Бакр, то отвернулся очень сердито. Я жалобно посмотрел на Умара ибн аль-Хаттаба, чтобы смягчить его сердце, но увидел, что он сердит ещё больше, чем его товарищ.

Более того, он натравил на меня одного из ансаров, который сказал мне: “О враг Аллаха! Ты вредил Посланнику Аллаха и причинял страдания его сподвижникам. В своей вражде к Пророку ты прошёл всю нашу землю с востока и до запада”.

Ансар продолжал осыпать меня ругательствами и проклятиями громким голосом, а мусульмане свирепо взирали на меня и радовались тому, что я испытывал.

Тут я увидел своего дядю аль-Аббаса и воззвал к нему: “О дядя, как я хотел, чтобы Посланник Аллаха обрадовался моему переходу в Ислам, так как я его родственник и знатный человек в своём племени, ну а что получилось из этого, ты видишь сам. Поговори с ним, чтобы он смягчился и простил меня”.

Аль-Аббас ответил: “Нет, клянусь Аллахом! Я видел, как он разгневался, увидев тебя. Поэтому я смогу замолвить за тебя словечко только при подходящей возможности. Я очень высоко уважаю Посланника Аллаха и страшусь его”.

Тогда я воскликнул: “На кого же ты меня бросаешь, дядя?” Он ответил: “Ничем не могу тебе помочь, кроме того, что ты слышал”.

Меня охватили тоска и глубокая печаль. Увидев своего двоюродного брата Али ибн Абу Талиба, я обратился к нему со своей просьбой, но он ответил мне точно так же, как и наш дядя аль-Аббас.

Я вновь обратился к своему дяде аль-Аббасу, сказав ему: “О дядя! Если ты не можешь смягчить сердце Посланника Аллаха по отношению ко мне, то избавь меня хотя бы от одного человека, который сам ругает меня и побуждает людей к этому”.

Дядя попросил: “Опиши-ка его мне”. Когда я рассказал о нём, дядя сразу назвал его имя, сказав, что это Нуайман ибн аль-Харис аль-Наджари.

Затем он послал за ним, и когда тот пришёл, аль-Аббас сказал ему: “Послушай, Нуайман! Абу Суфьян — двоюродный брат Посланника Аллаха и мой племянник. И если сегодня Посланник Аллаха гневается на него, то когда нибудь простит его.

Поэтому отстань от него и прекрати поносить”. Аль-Аббас продолжал его уговаривать, пока тот не успокоился и сказал, что больше не будет меня ругать”.

Далее Абу Суфьян рассказывал: “Когда Посланник Аллаха остановился в аль-Джахфе, на расстоянии четырёх переходов от Мекки, я уселся у дверей его дома, а рядом со мной стоял мой сын Джаафар.

Выходя из дома, Пророк, увидев меня, всякий раз отворачивался, но я не отчаивался заслужить его благосклонность.

Поэтому всякий раз, как Посланник Аллаха останавливался где-нибудь, я усаживался у дверей этого дома, а рядом со мной стоял мой сын Джаафар.

Видя нас, Пророк продолжал всякий раз отворачиваться. Так продолжалось довольно долгое время, пока я не стал впадать в отчаяние.

Когда положение стало почти невыносимым, я сказал своей жене: — Когда же Посланник Аллаха смилостивится надо мной? Или же я возьму на руки сына и отправлюсь прочь, куда глаза глядят, пока мы не умрём от голода и жажды.

Когда Пророку передали эти слова, он смягчился по отношению ко мне... Выйдя в следующий раз из своего шатра, он взглянул на меня мягче, чем раньше. Я страстно желал, чтобы он улыбнулся мне”.

“Когда Посланник Аллаха вступил в Мекку, я покорно шёл за ним. Когда он входил в мечеть, я спешил за ним, стараясь быть у него на глазах и не отставать от него в любом случае.

В битве при Хунайне кочевые арабы-язычники собрали для войны с Пророком небывалую армию, приготовившись к бою самым тщательным образом.

Они надеялись, что эта битва станет решающей для сокрушения Ислама и уничтожения всех мусульман.

Когда Посланник Аллаха выступил вместе со своими соратниками в поход против язычников, я отправился вместе с ним.

Увидев огромное войско язычников, я воскликнул: “Клянусь Аллахом, истинно, я искуплю сегодня всё то зло, которое я причинил, враждуя с Посланником Аллаха. Пророк увидит мои дела, которые удовлетворят Аллаха и Его Посланника!”

В ходе завязавшегося сражения между двумя армиями язычники начали теснить мусульман, которые дрогнули, почувствовав близкое поражение.

Начали редеть ряды мусульман вокруг Пророка, и мы оказались на грани позорного и сокрушительного поражения.

Посланник Аллаха, клянусь отцом и матерью, подобно нерушимой скале, возвышался на своей серой мулице в самом пекле ожесточённой битвы.

Его меч грозно сиял, и он стойко защищал себя и своих соратников подобно свирепому льву. Тут я соскочил с коня и сломал ножны своего меча. Аллаху известно, как я хотел погибнуть, но чтобы Пророк остался в живых.

Мой дядя аль-Аббас схватил за уздечку мулицу Посланника Аллаха и встал рядом с ним... Я занял своё место с другой стороны и с мечом в правой руке стал защищать Пророка.

Своей же левой рукой я держался за его стремя. Увидев, как я храбро сражаюсь с врагом, Посланник Аллаха спросил у моего дяди: “А это кто?”

Дядя ответил: “Это твой двоюродный брат Абу Суфьян ибн аль-Харис. Смилостивись над ним, о Посланник Аллаха!”

Пророк ответил: “Я уже сделал это, а Аллах простил ему вражду, которую он питал ко мне”. Мое сердце радостно забилось оттого, что Посланник Аллаха смилостивился надо мной, и я поцеловал его ногу в стремени.

Повернувшись ко мне, он воскликнул: “Клянусь жизнью, о брат мой! Иди вперёд и сражайся!” Эти слова Посланника Аллаха вызвали в моей душе прилив отваги и энтузиазма.

Я так яростно атаковал язычников, что они были вынуждены отступить со своих позиций. За мной в атаку бросились мусульмане, и мы отогнали врага примерно на милю, внеся сильнейшую панику и расстройство в его ряды”.

Со дня битвы при Хунайне Абу Суфьян ибн аль-Харис снискал глубокую благосклонность к себе со стороны Пророка и обрёл счастье быть среди его сподвижников.

Однако даже после этого он так никогда больше и не осмелился прямо взглянуть в глаза Посланнику Аллаха или задержать взгляд на его лице, испытывая перед ним глубокий стыд и угрызения совести за всё то, что он причинил Пророку в прошлом.

Испытывая глубокое раскаяние за чёрные дни, проведённые в невежестве при отсутствии света Аллаха и Его Книги, Абу Суфьян теперь целые дни и ночи напролёт проводил над Книгой Аллаха, читая её аяты и упорно стремясь познать её законы, почерпнуть из неё наставление.

Он отрёкся от всего мирского, посвятив всего себя Аллаху. Даже Посланник Аллаха, увидев как-то раз Абу Суфьяна входящим в мечеть, обратился к Аише: “Знаешь ли ты, о Аиша, кто этот человек?” Аиша ответила: “Нет, о Посланник Аллаха!”.

Пророк сказал: “Это мой двоюродный брат Абу Суфьян ибн аль-Харис. Обрати внимание, он всегда первым входит в мечеть и последним выходит из неё, не отрывая при этом своего взгляда от собственных сандалий”.

Когда же Посланник Аллаха закончил свой путь, да благословит его Аллах и приветствует, уйдя к своему Владыке, Абу Суфьян ибн аль-Харис скорбел, как мать, потерявшая единственного сына,

и оплакивал его как родного и любимого человека, посвятив ему касыду, явившуюся шедевром элегической поэзии, преисполненным печали и скорби, проникнутым горем и тоской.

Когда халифом был аль-Фарук, Абу Суфьян, почувствовав приближение своей кончины, сам вырыл себе могилу.

Через три дня после этого он скончался, как будто он знал время встречи со смертью.

Уже будучи в предсмертной агонии, он обратился к жене, собравшимся детям и родственникам: — Не нужно оплакивать меня. Клянусь Аллахом, я не совершил ни одного прегрешения с тех пор, как принял Ислам...

Затем его чистый дух отошёл, а аль-Фарук благословил его в своём намазе, как и его благородные сподвижники. Все они сочли его смерть огромным несчастьем для Ислама и всех мусульман.